Волки Севера
этих двух дней он то и дело совершал дурацкую процедуру - проверял, тут ли
манускрипт. Точь-в-точь местный парень, едущий на ярмарку и все время
щупающий карман - не потерялся ли его драгоценный пенни.
Коснувшись пергамента, Дункан как бы вновь услышал голос его
преосвященства: "На этих нескольких страницах, возможно, находится будущая
надежда человечества."
Хотя, если подумать, его преосвященство мог и преувеличивать, и не
все его утверждения следовало принимать всерьез. Но в данном случае Дункан
считал, что старый церковнослужитель вполне может быть прав. Узнают они
это, конечно, только в Оксенфорде.
Именно из-за этого, из-за этих исписанных мелким почерком листов
пергамента он, Дункан, здесь, а не в удобном и безопасном Стэндиш Хаузе, и
собирается искать убежище в таком месте, где, по мнению Конрада, могут
быть только клопы.
- Меня одно беспокоит, - сказал Конрад, поравнявшись с Дунканом.
- Разве тебя может что-нибудь беспокоить?
- Маленький народ, - пояснил Конрад. - Мы никого из них не видели.
Кто-нибудь другой мог бежать от разрушителей, но гоблины, гномы и прочие
вряд ли побегут.
- Может испугались и спрятались? - предположил Дункан. - Они умеют
прятаться.
Конрад подумал.
- Да, может, и так.
Подойдя к замку, они увидели, что правильно оценили его. Он был
весьма нерасполагающим. Одно слово - ветхий. Тут и там из-за палисадников
показывались головы, следившие за их появлением.
Мост все еще был поднят, когда они подошли к вонючему рву. Зловоние
было просто непереносимым, и в зеленоватой воде плавало что-то, что вполне
могло быть разложившимися человеческими телами.
Конрад закричал головам, торчавшим над палисадами:
- Открывайте! Путники просят крова!
Ничего не произошло, и Конрад заревел снова. Наконец, мост начал
рывками опускаться, скрипя и скрежеща. Когда они прошли по мосту, их
встретила пестрая толпа бродяг, только бродяги эти были вооружены копьями,
а у некоторых были самодельные мечи.
Конрад взмахнул дубиной.
- Разойдись! - крикнул он. - Дорогу моему господину!
Те попятились, но копий не опустили, и мечи остались обнаженными.
Сгорбленный человечек, волоча ногу, отделился от толпы и подошел к
прибывшим.
- Мой господин приветствует вас, - проскулил он. - Он просит вас к
столу.
- Сначала, - сказал Конрад, - место для животных.
- Здесь есть навес, - ответил скулящий хромой. - Он, правда,
открытый, но у него есть крыша и стена. Для лошади и осла будет сено, а
собаке я принесу костей.
- Не костей, - возразил Конрад, - а мяса. Большой кусок,
соответствующий ее размерам.
- Я найду немного мяса, - ска
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54
Золотые слова:
Голос совести и вера в будущее не позволяют подлинному писателю прожить на земле, как пустоцвет, и не передать людям с полной щедростью всего огромного разнообразия мыслей и чувств, наполняющих его самого.
// Паустовский К. Г.
|
