Волки Севера
ьму.
В архиепископе иногда бывало что-то ханжески-болтливое, но он вовсе
не был глуп.
Если он торжественно заявил, что свет уходит, значит, можно
предположить, что это так и есть: свет уйдет и вползет древняя тьма.
Церковнослужитель не сказал, почему доказательство подлинности
манускрипта может сдержать приход тьмы, но теперь Дункан сам понял: если
будет точно доказано, что человек по имени Иисус действительно жил две
тысячи лет назад и говорил то, что передано нам как его слова, и умер так,
как говорит евангелие, тогда церковь снова станет сильной, а у сильной
церкви будет власть отогнать тьму.
Ведь две тысячи лет она была великой силой, говорила о порядочности и
сострадании, твердо стояла среди хаоса, давала людям тонкий тростник
надежд, за который они могут уцепиться перед лицом кажущейся
безнадежности.
"А что, - думал Дункан, - если человек в Оксенфорде посмотрит
манускрипт и скажет, что это подделка, грубый обман человечества?" Дункан
зажмурился и потряс головой: о таком нельзя и думать, какая-то вера должна
сохраняться. Честно говоря, дело с манускриптом было азартной игрой, но
сыграть ее надо.
Дункан лег, повернувшись к стене.
Он не был чересчур набожным, но все-таки принадлежал к церкви, хотя
бы по наследству. Почти сорок поколений его предков были христианами того
или иного толка.
Одни были набожны, другие не очень, но все были христианами, народом,
который устоял против насмешек и издевательств языческого мира. И теперь,
наконец, появился шанс нанести удар за христа, шанс, которого не имел ни
один Стэндиш. Подумав об этом, Дункан понял, что просто не может
уклониться от возложенной на него обязанности. Он должен идти вперед.
Вера, пусть и слабая, была частью Дункана, в крови и в плоти его, и
отказаться от нее невозможно.
10
Снупи в церкви не оказалось. Они искали его, звали, подождали, но он
так и не появился, и они ушли без него.
Тайни шел впереди, за ним Конрад, потом отшельник с Бьюти, а Дункан с
Дэниелом замыкали шествие.
Эндрю все еще возмущался гоблином.
- Радуйтесь, что он скрылся, - говорил он Дункану. - Я говорил, что
ему нельзя верить. Ни в ком из них нет правды. Ненадежный народ.
- Если бы он был с нами, мы бы с него глаз не спускали.
- С него-то да. Но он хитрый чертенок. Он может уйти и прийти так,
что вы и не заметите. А что вы станете делать с другими?
- С кем?
- С другими гоблинами. Разными гномами, чертенятами, баньши,
троллями, эльфами и прочими.
- Будто их так много?
- Их полно, как шерсти на собаке, и все вредные. И все ненавидят нас.
- Но Снупи сказал, чт
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54
Золотые слова:
Голос совести и вера в будущее не позволяют подлинному писателю прожить на земле, как пустоцвет, и не передать людям с полной щедростью всего огромного разнообразия мыслей и чувств, наполняющих его самого.
// Паустовский К. Г.
|
