Изгнанник с Серых Равнин
й удобный случай еще раз подставить его под убийство Чвановых. Я ведь и год назад понимал, что он первый кандидат под подозрение, он ведь Чванову угрожал.
- По просьбе Нателлы Ивановны.
- Просто Нателлы, - машинально поправил он меня и осекся. - Чего вы хотите?
- Не знаю, - честно ответила я. - Наверное, отдать кому-нибудь это дело и забыть о нем. Она правда сказала, что ее сын и невестка совершают развратные действия в отношении детей?
- Хуже. - Голицын достал из кармана пачку сигарет, зажигалку и закурил. - Не возражаете? - запоздало спросил он.
- Что вы, что вы, чувствуйте себя совершенно свободно...
- Не ерничайте. Судя по всему, вы знаете о наших отношениях?
- Я знаю, что они были. -Маша... Можно мне вас так называть? Вы мне в дочки годитесь.
Я кивнула.
- Я очень виноват перед Нателлой. У нее была тяжелая жизнь. Зона, смерть мужа, ребенок, который не узнал ее, когда она вышла из заключения... Да еще и я. Ничего хорошего я ей не смог дать и ужасно обидел. Она чуть не умерла из-за меня. Выгнала меня потом, и правильно сделала. А я до сих пор не могу себя простить. Мы не виделись много лет. Когда она меня нашла в прошлом году и сказала, что только я могу ей помочь, у меня язык не повернулся ей отказать.
Она рассказал мне о ситуации, и я согласился с ней, что другого выхода нет, детей можно спасти только так.
- И вы ей поверили?
- Да, Маша, я ей поверил. Я ей привык верить еще тогда. Мне до сих пор бывает тошно, когда я думаю о Нателле и нашей с нею совместной жизни. Она была на три года меня старше, я был еще сопляк и вел себя как сопляк. Я принимал как должное то, что она корячится на каких-то показах в тьмутаракани, чтобы денег заработать, меня обеспечить. Она ведь мне даже рубашки и дезодоранты покупала.
Я, бугай, занимался только своей работой, денег ей практически не отдавал, но жрать и пить любил. Она меня обслуживала, а я это принимал. А ведь я должен был ее на руках носить. Я больше никого в жизни так не любил, как ее. И до сих пор ее люблю. Как я с нею жил! Как свинья, как скотина последняя. Ну ладно, это вам неинтересно. Что делать будем?
- Не знаю, Сергей Сергеевич, - повторила я.
- Вы ведь понимаете, что вряд ли докажете...
- Наверное, вы правы. Да я и не хочу доказывать. Я напишу рапорт прокурору с просьбой передать это дело другому следователю. И отдам ему все материалы, которые у меня есть. Сделает он из этих материалов те же выводы, что и я, - тогда готовьтесь к разговору с другим человеком.
- Вряд ли, - Голицын усмехнулся. - Пруткин вам что-нибудь сказал?
- Пруткин сказал, что то, что было на самом деле, так же невероятно, как участие в преступлении президента Ельцина.
- Это вам он такое сказал, а больше никому даже сотой части этого не скажет. Чем-то вы ему понравились, наверное.
- А если др
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Золотые слова:
Голос совести и вера в будущее не позволяют подлинному писателю прожить на земле, как пустоцвет, и не передать людям с полной щедростью всего огромного разнообразия мыслей и чувств, наполняющих его самого.
// Паустовский К. Г.
|
