Изгнанник с Серых Равнин
, что это не кино, а настоящее убийство - невыносимо.
Когда пленка остановилась, Кузьмин тихо сказал:
- Где бы стакан водки опрокинуть...
***
Ожидая в следственном кабинете, пока мне приведут Пруткина, я не испытывала торжества от того, что я знаю, как все было. И вообще ничего я не испытывала - чувство опустошения было моей единственной эмоцией. И Пруткин это уловил.
- Я опять без адвоката, Владлен Ильич.
- Это хорошо, - отозвался он. - Такие вещи лучше обсуждать без посторонних.
Мы помолчали. Потом я нехотя достала из сумки фотоотпечаток, который мне на японской аппаратуре сделали с видеозаписи, и положила его перед Пруткиным.
Он не стал брать его в руки, глянул и перевел глаза на меня.
- Я же предупреждал, что поверить в это трудно. Что Ельцин, что он, - Пруткин кивнул на снимок мужчины с ножом в руке, - у меня шансов никаких.
- Зачем согласились? - спросила я для проформы.
- Таким людям не отказывают. Я же его знал двадцать пять лет, еще тогда был его человеком, в вашем районе. Дружил я тогда с милицией, иначе сидел бы уже не четвертый, а сто четвертый раз. Подсвечивал ему кое-что, ну и он мне, чем мог, помогал. Я же понял сразу, зачем я ему нужен. Если бы взяли нас прямо там, он бы меня подставил, а сам бы выкрутился, - мол, поймал на месте преступления. Один он не мог пойти. А кому он, кроме меня, мог довериться?
Только мне, потому что я у него в кулаке сидел. Он столько про меня знает, что я ему не страшен.
- Он и так вас подставил.
Мы с Пруткиным говорили тихими голосами, без выражения, как будто оба обессилели.
- Нет, на меня вышли без него, случайно. А тут все совпало, кражи из дач, куртку нашли с кровью. Я до сих пор не знаю, как на ней кровь оказалась.
- Нож он вытер о вашу куртку. И в вашу печку лезвие бросил.
- Ну, это случайность, что на меня вышли. Он, как узнал, прилетел.
Посидишь, говорит, от силы полгода, потом все развалится, только не рыпайся.
Ну, я смотрю, за полгода зашкаливает, ну и отказался от своих признаний. Я тогда действительно под дурью был. Но про него я нигде никогда не скажу.
- Уже сказали.
- Это не имеет значения, - махнул Пруткин рукой. - Разговор неофициальный.
Даже если он будет сидеть передо мной и признаваться, я все равно отопрусь. Я вообще его не знаю. Наше сотрудничество документально не оформлялось.
- Ну ладно. Мне только интересно, зачем он это сделал?
- Да, это интересно. Мне он, знаете, что сказал? Что эти люди, муж и жена, развращают своих детей, ну, развратные действия в отношении их совершают, там мальчик и девочка, так вот оба, и муж, и жена, с ними такое вытворяют. И чем дальше, тем больше. И надо это остановить. А в тюрьму их нельзя: во-первых, не доказать, а если дети на них будут показан
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Золотые слова:
Голос совести и вера в будущее не позволяют подлинному писателю прожить на земле, как пустоцвет, и не передать людям с полной щедростью всего огромного разнообразия мыслей и чувств, наполняющих его самого.
// Паустовский К. Г.
|
