Изгнанник с Серых Равнин
елать? - уныло спросила я, переваривая то, что рассказал Василий Кузьмич. - Получается, что у него остается только недоказанный шантаж...
- Сегодня отпускай с миром. А мы ему еще квартирку его подтащим, у нас же документы есть на его квартиру, и потом Леня Кораблев эту свою Анджелу как пить дать развалит, та скажет все про Денщикова как миленькая.
Как раз на этих словах дверь приоткрылась, и в кабинет зашел Кораблев с бесстрастным лицом. Не дрогнув мускулом, он сообщил, что Анджела в коридоре. Я поднялась и пошла отпускать Денщикова. Мы с ним подписали протокол, Денщикова проводили до выхода, и я попросила привести в кабинет, где было в этот день мое рабочее место, Анджелу.
Но то ли я уже была выпотрошена до последнего, то ли Анджела взбудоражена предательством Ленечки сверх меры, - разговора у нас не получилось. А когда Анджела начала хамить, я даже отказалась от проведения опознания ее молодым юристом Костенко и, кипя, как гейзер на Камчатке, мстительно заполнила протокол задержания Анджелы на трое суток, как подозреваемой в вымогательстве с отягчающими обстоятельствами. Писала и про себя ругалась в свой адрес последними словами: нельзя мстить подследственным. Нельзя так идти на поводу у эмоций! Но было уже поздно. Естественно, Анджела заявила, что без адвоката она даже задницу себе не почешет в стенах РУБОПа, и ее допрос был отложен до следующего дня, поскольку у адвокатов закончился рабочий день и обеспечить ей защитника сегодня было невозможно.
Когда я появилась в кабинете у Кузьмича и с жалобным видом положила перед ним копию протокола задержания Анджелы, Кузьмич сочувственно на меня посмотрел и сказал:
- Машечка, деточка моя, как ты сегодня устала! Иди отдыхай, завтра я за тобой машину пришлю. Завтра все будет в лучшем виде... Во сколько за тобой заехать?
- Василий Кузьмич, у меня завтра встреча в тюрьме с вашей женой, у нас предъявление обвинения, и уже никак не отложить, сроки поджимают. К трем часам в тюрьму женскую за мной заедьте, ладно?
- Очень хорошо, - ответил Василий Кузьмич. - А мы за это время с девушкой поработаем, она нам все расскажет.
- В каком смысле? - испугалась я.
- Ты что? Мы не звери, солдат ребенка не обидит, не бойся. Иди, Машечка, отдыхай. Леша, ты проводи ее до квартиры. Машину я вам дам.
Когда мы с Лешкой вышли за ворота РУБОПа, он спросил:
- Ну, как тебе реализация?
- Никак, Леша, - подумав, честно ответила я. - Никаких результатов.
- Ну, это ты загнула! А оружие? Цельный автомат изъяли! И "русских братьев" ты к убийству привязала!
- А Денщиков? - уныло возразила я. - С "русскими братьями" я и не сомневалась, а вот с Денщиковым что делать? И Скородумов умер, я тебе еще не сказала?
Лешка присвистнул:
- Да, это меняет дело. Он же и не допрошен ни разу?
- То-то и оно, - так же уныло подтвердила я. - А теперь суд от
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Золотые слова:
Голос совести и вера в будущее не позволяют подлинному писателю прожить на земле, как пустоцвет, и не передать людям с полной щедростью всего огромного разнообразия мыслей и чувств, наполняющих его самого.
// Паустовский К. Г.
|
