Изгнанник с Серых Равнин
убку, он подмигнул мне и сказал:
- Ты знаешь, Маша, в чем преимущество РУБОПа перед уголовным розыском? В уголовном розыске опера мечутся и ноги сносят до колен, злодеев ища. А в РУБОП они сами приходят, потому что мы суетиться не любим. Понимаешь, они ногами, а мы головой работаем. Сейчас Ленька Денщикова приведет.
- Что, Денщиков сам пришел?! - поразилась я.
- Как миленький. Только он пришел как помощник адвоката.
- Интересно... Ну что, я пошла готовиться к допросу!
- Нос пудрить? - прищурился Кузьмич.
- Конечно, и губы красить. Сиротинского пока в изолятор не отправляйте, он мне будет нужен после допроса Денщикова. Вот блин, адвокат его ушел! Он вроде бы номер пейджера оставил, киньте ему сообщение, что он опять нужен, пусть срочно едет сюда.
После того как я попудрила нос и провела по губам помадой, глядя в мутный осколок зеркала, приклеенный к боковой стенке сейфа в кабинете, где мне предстояло работать с Денщиковым, я слегка замандражировала. Что-то он мне сейчас скажет в ответ на мои вопросы? Раз сам . пришел, значит, все версии отработаны, манера поведения отрепетирована.
Для работы мне выделили компьютер, и пока Денщикова вели снизу в отдел, я вывела на экран бланк допроса свидетеля. Впечатав туда разъяснение статьи 51 Конституции Российской Федерации о праве каждого не свидетельствовать против себя и включив принтер, чтобы распечатать первый лист, я услышала, как открылась дверь кабинета, и раздался радостный голос:
- Машка! Не ожидал тебя тут увидеть! У тебя это дело в производстве, что ли?
- Какое? - Я обернулась.
Выглядел он шикарно, костюм стоимостью в мой (и - до прошлой пятницы - его) годовой доход сидел на нем, как будто Пьер Бальман лично подгонял его под денщиковскую фигуру, и, похоже, даже причесан он был в салоне.
- Ну... - замялся он, не забывая, впрочем, обаятельно улыбаться.
- Ну, какое, Игорь?
- А, ладно, разберемся.
- А ты чего пришел-то?
- Да я теперь помощник адвоката, ты слышала, наверное?
- А чего ушел из прокуратуры? Был на хорошем счету, начальство от тебя было в восторге...
- Ой, ты знаешь, Машка, деньги надо зарабатывать. У меня ж семья. - Он тяжело вздохнул. - Ты думаешь, легко прокормить двоих детей?
- Бедный, бедный, - покачала я головой. - Неужели двоих? Ты точно сосчитал? Ну на, распишись, что тебе разъяснено право не свидетельствовать против себя.
- Что? - Он оторопел. - Маша, ты что, не поняла, я помощник адвоката, принес его ордер на участие в деле.
- А кто твой адвокат, и кого он будет защищать?
- Сиротинского, - ответил Игорь, и я почувствовала, как он дернулся, как будто что-то ляпнул, а потом спохватился.
Понятно, сейчас я ему устрою очную ставку с Сиротинским и вспомню ходатаев за большого друга семьи Скородумова, по чьей просьбе
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Золотые слова:
Голос совести и вера в будущее не позволяют подлинному писателю прожить на земле, как пустоцвет, и не передать людям с полной щедростью всего огромного разнообразия мыслей и чувств, наполняющих его самого.
// Паустовский К. Г.
|
