Изгнанник с Серых Равнин
Василий Кузьмич, ну как это не могут найти? Адреса есть?
- У Анджелы дома никого, Кораблев клянется. Без нее ломать не стали.
Денщикова дома нет, жена говорит, что не знает, где он.
- Блин, я же говорила Кораблеву, что Денщиков ушел от жены, живет у Петровской - у секретарши прокурора города.
- А ты адрес секретарши знаешь?
- А по Центральному адресному бюро?
- А что, вас не закрывают разве?
- Ой! Я вас умоляю! Да кто нас будет закрывать, кому мы нужны?
- Ну, давай посмотрим по ЦАБу. Как ее там - Петровская Татьяна...
- Васильевна, кажется... А вообще это называется "не понос, так судорога".
Что, раньше нельзя было узнать все, что надо? Вы должны были всех спать положить, чтобы утром иметь гарантии, что люди дома. Кораблеву я, кстати, лично Анджелу поручала, он за нее отвечал, а вы его послали за вертолетовскими.
Какого черта, Василий Кузьмич?
- Ну, переиграли мы маленько, какая разница, все равно Анджелы нету.
- Ну а куда она делась, елки зеленые? Куда Кораблев смотрел?
- А с Денщиковым чего делать? - ушел от разговора об исполнительности своего подчиненного Василий Кузьмич.
Я пожала плечами:
- Сегодня понедельник, Петровская на работе должна быть. Вы без нее хотите двери сносить?
- Маша, может, сегодня не трогать Денщикова? - предложил Кузьмич, виновато пряча глаза. - А сегодня Татьяну эту после работы подхватят, домой отведут и спать положат, а?
- А вы что, за один день наружку организуете?
- А Голицын тут трется на что? Пусть приносит пользу.
- Давайте-то давайте, только завтра уже разговор с Денщиковым надо строить по-другому, к завтрашнему дню он успеет подготовиться, поскольку адвокат уже поговорил с братом Сиротинским и ушел, то есть информация уже потекла. А вообще, чего я удивляюсь - все в лучших традициях, вот если бы все пошло гладко, все были бы на месте, всех бы взяли, они бы тут же покололись и сдали незаконное оружие, боеприпасы и наркотики - вот это было бы подозрительно, а так все как всегда.
Вот когда я так разговариваю с нашим начальником уголовного розыска, он начинает заводиться, огрызается, от этого психую я, повышаю голос, и через две минуты мы уже орем друг на друга, обзываясь страшными словами; через полчаса оба бежим увольняться, через час случается происшествие, и он сажает меня в свою машину и везет на место событий, а из машины мы выходим опять лучшими друзьями. У Кузьмича другая тактика: он про-; сто пережидает мои претензии и никогда не возражает. Спор сам собой сходит на нет, и Кузьмич спокойно продолжает обсуждать со мной все, что хотел.
На столе у Кузьмича зазвонил местный телефон.
- Кто?! - заорал он, схватив трубку и выслушав, что там ему говорили. - Фамилию повтори! Точно? Пусть ждет, сейчас за ним человека пришлю.
Положив тр
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Золотые слова:
Голос совести и вера в будущее не позволяют подлинному писателю прожить на земле, как пустоцвет, и не передать людям с полной щедростью всего огромного разнообразия мыслей и чувств, наполняющих его самого.
// Паустовский К. Г.
|
