Корабль за облаками
- А, - сказала я, заглянув в газету, - это про дело Пряниковых наконец-то написали. Вернее, написали давно, просто приговор только-только вступил в силу, вот и статья сразу вышла.
- Ну что, Швецова, опять нескромно себя ведешь? - Горчаков с шумом подъехал на стуле к моему рабочему столу и, глядя в статью, процитировал:
- "Следователь Швецова одернула элегантно сидящий на стройной фигуре форменный китель и вошла в следственный изолятор..." Я эту газету использовал для установления контакта в травматологических пунктах. С порога показывал газету и говорил, что мы с тобой в паре работаем, я твой доктор Ватсон. Доктора и медсестры млели и таяли и создавали мне режим наибольшего благоприятствования.
- Например?
- Например, любезно предлагали мне пойти погулять, а они, мол, сами поищут, что мне надо. Для хороших людей ничего не жалко. Поэтому я, погревшись в лучах твоей славы, за сегодня сделал все остававшиеся травмпункты. А по дороге заехал в городскую прокуратуру, так вот там это, - он потряс газетой, - воспринимают гораздо более критически. Там, как в серпентарии, слышно только шипение. Отдельные личности уже втыкают в эту фотографию булавки.
- Ну да, конечно, кое-кому было бы гораздо приятнее прочитать:
"Следователь Швецова неловко одернула мешковато сидящий на грузной фигуре китель..."
- ...Почесала все свои бородавки и задумчиво погладила багровый шрам, пересекающий лицо от глаза до подбородка... - подхватил Лешка.
- ...и поковыляла по делам, опираясь на костыль, - закончила я. - Ладно, хватит, а то ты вошел во вкус. А кто шипит-то?
- Дамье аппаратное, а громче всех Таня Петровская.
Я расстроилась, услышав это. Тане, несмотря ни на что, я симпатизировала.
И мне было обидно, что опять про меня говорят гадости люди, которым я ничего плохого не сделала.
- Тане-то что до меня? - спросила я с досадой.
- Ты что, расстроилась? - Лешка поднял брови. - Брось ты. Она ради Игорька старается.
- Ты думаешь, уже пошел слух по городской про жалобу на Игорька?
- Не знаю, пошел ли слух по городской, но у Тани свои каналы.
- Не понимаю я женскую душу, - в сердцах бросила я. - Он же прилюдно над ней издевается. Ведь вся прокуратура, в том числе и она, понимает, что жену он не бросит, водит Петровскую за нос...
- А чего тебе не понятно? Надежда умирает последней. Он все-таки отец ее ребенка. Ирину Андреевну, супругу законную, с ней не сравнить, Танечка у нас и по молодости, и по красоте первая, и умом, и всем взяла... Вот она и рассчитывает, что когда-нибудь здравый смысл победит.
- Ладно, Бог им судья. Ты молодец, Лешенька, вон сколько в травмпунктах накопал. Давай теперь прикинем, что у нас на повестке дня.
- Давай. А поесть ничего нету?
- Да уже скоро домой идти.
- Не дойду.
Лешка развалился на стул
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Золотые слова:
Голос совести и вера в будущее не позволяют подлинному писателю прожить на земле, как пустоцвет, и не передать людям с полной щедростью всего огромного разнообразия мыслей и чувств, наполняющих его самого.
// Паустовский К. Г.
|
