Сны Максима Удалова
еннит громко приказал ей:
- Не дай ему умереть!
А что она могла сделать?.. Она чувствовала себя совершенно бессильной помочь. И даже не могла сказать об этом Кенниту. Она увидела, как он пригнулся, хватаясь за борта, и подумала было, что он вознамерился подползти к ней и попытаться как-то помочь ей.
Вместо этого он вдруг встал. Встал, крепко упираясь и здоровой, и деревянной ногой. Повернулся спиной к Этте и гребцам и словно бы обратился к шторму, с которым они так безуспешно сражались. Он откинул голову, подставляя ветру лицо. Ветер хлопал белыми рукавами его рубашки и нес длинные черные волосы капитана.
- НЕТ! - проревел Кеннит. - НЕ СМЕЙ! Не теперь, когда я так близко!.. Ты не получишь ни меня, ни мой корабль! Именем Са, именем Эла, именем Эды, именем Рыбьего Бога! Во имя всех Богов, безымянных и именованных - заклинаю тебя и говорю тебе: ни меня и никого из моих ты не получишь!..
И он простер руки вперед, вытягивая пальцы, как когти, точно собираясь схватиться с демоном бури...
- КЕННИТ!
Рев Проказницы перекрыл завывания ветра. Она тянула к ним деревянные руки, наклоняясь навстречу маленькой гичке, ни дать ни взять готовая выломиться из деревянного тела корабля и поспешить им навстречу. Ее волосы летели по ветру. Волна ударила ее, прозрачная зеленая вода перекатилась по палубе. Но корабль выпрямился, продолжая тянуться навстречу гичке. Проказница рвалась к ним сквозь шторм, менее всего помышляя о собственной безопасности.
- Я буду жить! - снова выкрикнул Кеннит в лицо буре. - Я требую этого! - Одной рукой он ухватил запястье другой. - Я ПРИКАЗЫВАЮ!
И король сотворил свое первое чудо.
Из глубины моря, того самого моря, что противостояло ему, по его приказу явило себя чудовище. За кормой гички из воды поднялась морская змея. Она разинула необъятную пасть и присоединила к его голосу свой оглушительный рев. От этого рева Этта упала на дно лодки - ничтожное, слабенькое создание... - и прижала Уинтроу к груди. И закричала от ужаса и отчаяния, ища у пояса давно потерянный нож...
Но морская змея, громаднейшее чудище океана, лишь склонилась перед Кеннитом, перед его волей. Она низко поклонилась ему, стоявшему на носу шлюпки. Он повернулся к ней. Лицо у него было белое. Он указал на нее пальцем... Люди видели, что он открыл рот, но, если он и сказал что-то страшилищу, ветер всяко унес его слова прочь. "Да и правильно сделал, что унес, - рассказывали потом гребцы своим товарищам на корабле. - Как там наш капитан командовал морским дивом, не знаем, но те слова уж точно были не для людских ушей предназначены..."
Тогда змея уперлась широченным лбом в корму гички и стала осторожно подталкивать ее навстречу "Проказнице". Кеннит, вконец измотанный подобным явлением власти, вновь опустился на свое носовое сиденье. Этта не смела даже смотреть на него. Его лицо сияло каким-то неведомым чувством, разделять которое, быть м
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Золотые слова:
Голос совести и вера в будущее не позволяют подлинному писателю прожить на земле, как пустоцвет, и не передать людям с полной щедростью всего огромного разнообразия мыслей и чувств, наполняющих его самого.
// Паустовский К. Г.
|
