Сны Максима Удалова
ой, пока будет длиться их превращение.
Ему пришлось ждать немыслимо долго, но теперь наконец он был свободен. Теперь все будет хорошо...
- Затаскивайте сначала Уинтроу! Он без сознания!.. Это опять был голос мужчины, измученный, но по-прежнему властный. Ему ответили чьи-то крики:
- Во имя Са!.. Там змей! Он под ними, прямо внизу!..
- Он коснулся его! Скорее тащите мальчишку...
Всеобщее смятение кругом... и потом опять боль. Его тело разучилось сгибаться, оно слишком распухло. Все же они как-то согнули его, схватив за что попало и вытаскивая из Доброловища в Пустоплес. Потом уронили на что-то твердое и неровное... Он лежал, задыхаясь, смутно надеясь только на то, что его жабры не успеют засохнуть до тех пор, пока ему удастся от них ускользнуть...
- В чем это он перемазался? - слышались голоса. - Я аж прямо руки обжег!..
- Окатите его! - советовал кто-то кому-то. - Смойте это с него!
- Сперва на корабль отвезем...
- До тех пор он может не продержаться. Надо хоть лицо ему отмыть!
И кто-то принялся тереть ему лицо. Прикосновение доставляло боль. Он открыл рот и попытался взреветь на них. Он хотел выпустить яд, но грива отказывалась подниматься. Больно, как же больно!..
Мало-помалу он начал выскальзывать из нынешней жизни в ту, предыдущую.
Он широко распахнул крылья и взмыл в небеса... Алые крылья, синее небо. Внизу - зелень возделанных полей и откормленные белые овцы, его пища. Впереди сверкали башни далекого города. Он мог поохотиться, а мог отправиться в город, и там его накормят. Над городом воронкой завивалась стая драконов. Словно ярко окрашенные рыбки в водовороте. Он мог присоединиться к ним, если хотел. Люди, жители города, станут приветствовать его и распевать песни, радуясь, что он почтил их своим посещением. Простые, бесхитростные существа... мгновенно живущие. Итак, какому же из возможных удовольствий предаться?.. Он никак не мог выбрать. А потом поймал крыльями ветер и заскользил, уплывая все выше в синее небо...
- Уинтроу. Уинтроу. Уинтроу...
Мужской голос безостановочно вторгался в его замечательный сон, разбивая чудесную мозаику воспоминаний. Уинтроу неохотно зашевелился.
- Уинтроу!.. Он слышит нас, он двигается!.. Уинтроу!.. - присоединился женский голос к мужскому.
Древнейшему волшебству - связыванию человека его именем - противиться было невозможно. Он осознал себя Уинтроу Вестритом, человеком (всего лишь человеком!)... и ему было больно. Ужасающе больно. Кто-то прикасался к нему, еще усугубляя боль. И деваться было некуда.
- Парень, ты слышишь меня, а? Мы почти добрались до корабля! Скоро тебе станет полегче! Только держись, слышишь? Держись! Не смей сдаваться!
Корабль. Проказница... Неожиданный ужас обуял его. Если Другие были Богомерзкими, то тогда что же она?.. Он попытался вдохнуть поглубже. Ему трудно было втягива
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Золотые слова:
Голос совести и вера в будущее не позволяют подлинному писателю прожить на земле, как пустоцвет, и не передать людям с полной щедростью всего огромного разнообразия мыслей и чувств, наполняющих его самого.
// Паустовский К. Г.
|
