Связи личного характера
авляли ей немало мучений. Таким образом, собирать в неизбежную дорогу одежду и съестное на всех досталось Ронике с Рэйч. Роника не вполне представляла себе, что теперь происходит в Удачном, но, как бы то ни было, вчера поздно вечером вооруженные всадники вытащили из кареты сатрапа с Подругой - и были таковы, бросив всех остальных умирать. А город горел. Густой дым не давал никакой возможности рассмотреть гавань и понять, что же там делается. Но в любом случае Роника не собиралась ждать, пока кровавый хаос доберется до порога ее дома. У них еще оставались лошади: ее старая верховая кобыла и откормленный пони, которого держали для Сельдена. То есть много вещей с собой не возьмешь. "Да у нас, впрочем, ценного-то ничего почти не осталось..." - с горечью напомнила себе Роника. Уйти бы живыми - и на том, как говорится, спасибо. А остальное, глядишь, приложится. Она собиралась отправить свою семью в Инглби, небольшое имение, когда-то составлявшее часть ее приданого. Чтобы добраться туда, им потребуется самое меньшее два дня. Роника понятия не имела, что подумает о ней старая Тэтна, хранительница Инглби. Роника много лет уже не видела свою бывшую няньку. Оставалось внушить себе, что встреча будет приятной.
Когда в дверь неожиданно принялись колошматить, Роника выронила из рук белье, и более всего ей захотелось удрать прочь без оглядки. Но куда убежишь?.. Она одна стояла между дверью (кто бы ни находился за ней) и своими детьми. Она увидела, как из кухни, сжимая ставшее неразлучным полено, высунулась Рэйч. Роника заглянула в кабинет покойного мужа. Капитан Вестрит был человеком не без причуд. В частности, он держал возле письменного стола острый, на крупную рыбу, гарпун. Так уж ему нравилось. Гарпун и сейчас там стоял. Роника взяла его, подошла к двери и требовательно спросила, держа гарпун наготове:
- Кто там?
- Это я, Рэйн Хупрус! - немедленно долетело оттуда. - Открой!
Роника кивнула Рэйч - открывай, мол, - но гарпун опускать не поторопилась. Служанка отодвинула засов. Дверь отворилась, и Рэйн в ужасе отшатнулся - не от гарпуна в руках Роники, а от ее растерзанного вида.
- Клянусь честью, я молился, чтобы слух оказался ложным!.. - вырвалось у него. - А Малта? Что с Малтой?!!
Молодой уроженец Чащоб был по-прежнему одет в свой элегантный бальный наряд, но успел насквозь пропахнуть дымом и пылью. Видимо, побывал в самой гуще событий.
- Жива, - ответила Роника односложно. - А Давад Рестар погиб. И кучер тоже погиб...
Он едва ли услышал ее.
- Клянусь, я не знал!.. Она же приехала в наемной карете... Мне сказали, вы все приехали в наемной карете... Я думал, в ней она и домой уедет... Скажи же, скажи мне, пожалуйста! Так она жива?
Роника сделала несколько простых сопоставлений, и ей стало холодно.
- Твои люди бросили ее умирать, - сказала она. - Вернее, они в лицо ей сказали, что она умирает. Так что сам можешь судить, в каком он
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51
Золотые слова:
Голос совести и вера в будущее не позволяют подлинному писателю прожить на земле, как пустоцвет, и не передать людям с полной щедростью всего огромного разнообразия мыслей и чувств, наполняющих его самого.
// Паустовский К. Г.
|
